Арабские сказки для детей

Арабские сказки узнаются с первой фразы. Звон медных кувшинов на базаре, тень от дворцовой арки, запах сладостей, ковёр, который вот-вот оторвётся от земли. Это истории, щедрые на детали, — именно поэтому дети запоминают их на годы.

Разберёмся спокойно и по порядку: что такое «Тысяча и одна ночь», кто такие джинны, откуда взялись Аладдин и Синдбад, при чём тут ковры-самолёты и халифы. И главное — как читать всё это с ребёнком, чтобы было интересно, а не страшно.

«Тысяча и одна ночь»: как собиралась самая большая книга сказок

Это не одна книга одного автора, а огромное собрание, которое складывалось несколько веков. Его ядром считают персидский сборник «Хезар афсане» — «Тысяча сказок»; на арабский язык его начали переводить примерно в девятом веке.

Дальше сборник рос, как город: к персидским историям добавлялись арабские, индийские, египетские. Рассказы про купцов Багдада, про моряков Басры, про хитрых ремесленников Каира — всё это оказалось под одной обложкой.

В Европе о сборнике узнали благодаря французскому востоковеду Антуану Галлану: его перевод выходил с 1704 по 1717 год и мгновенно стал модным чтением. Полный русский перевод сделал Михаил Салье — он выходил в конце двадцатых и в тридцатые годы двадцатого века.

Для родителя тут важен простой вывод: «Тысяча и одна ночь» — не детская книга. Это собрание для взрослых слушателей, с любовной темой, интригами, жестокими царями и кровавой местью. Но внутри него есть десятки историй, которые прекрасно работают для детей — если брать хорошие пересказы и выбирать сюжеты осознанно.

Ещё одна особенность: сказки в сборнике вложены друг в друга, как шкатулки. Герой начинает рассказывать свою историю, внутри неё другой персонаж рассказывает свою — и так в несколько уровней. Детям постарше эта конструкция очень нравится, она сама по себе похожа на игру.

Шахразада: зачем сказке нужна рассказчица

Всё начинается с рамки. Царь Шахрияр, оскорблённый изменой жены, решил, что верных женщин не существует, и стал казнить каждую новую жену на утро после свадьбы. Так продолжалось, пока дочь визиря Шахразада не пришла к нему сама — с планом.

Она начинала рассказывать историю ночью и обрывала её на рассвете, на самом интересном месте. Царь откладывал казнь, чтобы услышать продолжение. Ночь за ночью, сказка за сказкой — и постепенно менялся сам слушатель. Рядом с Шахразадой была младшая сестра Дуньязада: именно она просила «расскажи нам что-нибудь», подавая сестре повод начать.

Это, пожалуй, самая сильная мысль всего сборника: слово способно остановить занесённую руку. Не оружие, не войско — рассказанная вовремя история.

Как подавать рамку ребёнку? Для младших её лучше упростить до одной фразы: «Жил жестокий царь, который никому не верил, а умная девушка вылечила его сказками». Подробности про казни семилетнему слушателю не нужны — они ничего не добавят, кроме тревоги.

С детьми девяти-двенадцати лет можно говорить честнее. Им как раз интересно, почему царь стал таким, откуда берётся жестокость от обиды и как Шахразада рисковала жизнью каждую ночь. Это хороший разговор о смелости, которая выглядит не как драка, а как терпение и ум.

Джинны и ифриты: кто они на самом деле

Слово «джинн» происходит от арабского корня со значением «скрытый», «невидимый». В фольклоре это не добрый помощник и не злодей по умолчанию, а третий вид существ — рядом с людьми, со своим характером, силой и капризами.

В сказках встречаются разные названия: ифриты, мариды, шайтаны. Они бывают привязаны к предмету — светильнику, перстню, запечатанному сосуду. Печать царя Сулеймана, которой закрыт медный кувшин, — один из самых узнаваемых образов сборника.

Показательна «Сказка о рыбаке и ифрите». Бедный рыбак вытаскивает из моря медный кувшин, распечатывает его — и освобождённый ифрит объявляет, что убьёт своего спасителя. Рыбак не сражается: он говорит, что не верит, будто такой громадный дух мог поместиться в такой маленький сосуд. Ифрит из гордости лезет обратно доказывать — и рыбак снова запечатывает кувшин.

Дети обожают этот эпизод, и он даёт очень практичный урок: сила без ума беззащитна перед спокойной хитростью. Обсудите с ребёнком, что рыбак не струсил и не полез в драку, а нашёл слабое место — тщеславие.

Ещё одна деталь, которая часто удивляет родителей: в самом тексте про светильник Аладдина никакого счёта «три желания» нет. Ограничение в три желания появилось в поздних пересказах и мультфильмах. В сказке дух служит владельцу светильника столько, сколько тот им владеет.

Аладдин, Али-Баба, Синдбад: три самых знаменитых героя

Начнём с неожиданного факта. Историй про Аладдина и про Али-Бабу нет в старых арабских рукописях сборника. Их записал Антуан Галлан в 1709 году со слов сирийца Ханны Дьяба, приехавшего из Алеппо, и включил во свой перевод. Такие сказки исследователи называют «сиротскими» — у них нет рукописного родителя.

Это ничуть не делает их хуже. Но забавно, что две самые известные «арабские сказки» пришли к нам не из книги, а из живого устного рассказа одного человека.

В сказке о волшебном светильнике Аладдин — сын бедной вдовы, ленивый мальчишка, которого использует колдун из Магриба. Он попадает в подземелье, находит светильник и перстень, получает дух-помощника, строит дворец и женится на царевне Бадр аль-Будур. А потом теряет всё, потому что светильник выманивают обманом — «новые светильники за старые». Вторая половина сказки как раз о том, как Аладдин возвращает утраченное уже своим умом, а не чудом.

Али-Баба — бедный дровосек, случайно услышавший слова, открывающие скалу с разбойничьими сокровищами: «Сезам, откройся». Настоящая героиня истории — служанка Марджана, которая раз за разом спасает дом от сорока разбойников. Стоит проговорить это с ребёнком: спасает не тот, у кого богатство, а тот, кто внимателен.

Синдбад-мореход из Басры совершает семь путешествий, и каждое кончается катастрофой. Остров, оказавшийся спиной огромного морского животного. Гигантская птица Рухх, к лапе которой он привязывается, чтобы выбраться. Долина алмазов, где камни выносят наверх орлы. Старик, севший ему на плечи и не желавший спускаться. Каждый раз Синдбад возвращается домой богатым — и снова уходит в море, потому что не может сидеть на месте.

Рассказывает он всё это своему тёзке, бедному носильщику Синдбаду, который жаловался на несправедливость судьбы. Получается разговор двух жизней: одна прошла в трюмах и на необитаемых берегах, другая — под тяжёлыми тюками на багдадских улицах.

Ковры-самолёты, волшебные кони и другие чудеса

Ковёр-самолёт прочно связан с восточными сказками, хотя в истории про светильник Аладдина его нет. Летающий ковёр появляется в «Истории принца Ахмеда и пери Бану»: три брата отправляются за диковинами, чтобы заслужить руку царевны. Старший привозит ковёр, переносящий сидящего куда угодно; средний — трубку, через которую видно всё на свете; младший, Ахмед, — яблоко, исцеляющее любую болезнь.

Дальше начинается самое интересное: чудеса оказываются равноценными, и спор всё равно решают не они, а поступки. Отличный повод спросить ребёнка: а какую диковину выбрал бы он и зачем?

Есть и другая машина для полёта — деревянный конь из «Рассказа о заколдованном коне». Им управляют скрытые колышки: один поднимает коня в воздух, другой опускает. Царевич угоняет его, находит царевну в далёкой стране и увозит с собой. По сути, это сказочный летательный аппарат за много веков до настоящих.

Волшебных предметов в сборнике очень много: перстни с духами, шкатулки, светильники, шапки-невидимки, целебные снадобья. Но обратите внимание на закономерность — почти всегда чудо только даёт герою шанс. Дальше он либо распоряжается им умно, либо теряет всё. В арабской сказке дар почти никогда не решает задачу целиком.

• Ковёр из «Принца Ахмеда» — быстрое перемещение, но не победа в споре.
• Светильник Аладдина — богатство, которое можно потерять из-за доверчивости.
• Алмазы Синдбада — награда за то, что он сумел выбраться живым.
• Перстень с духом у Маруфа-башмачника — помощь тому, кто был честен и добр.

Базары, халифы и Багдад: мир, в котором всё это происходит

Многие арабские сказки удивительно «городские». Их герои — не пастухи и не крестьяне, а купцы, носильщики, менялы, портные, цирюльники, врачи, водоносы. Действие идёт на базаре, в лавке, в бане, в караван-сарае, во дворе с фонтаном.

Базар в этих историях — целый мир со своими законами. Отдельные ряды для тканей, для меди, для пряностей, для книг. Здесь торгуются, обманывают, узнают новости, находят потерянных родственников и заключают сделки, которые перевернут судьбу. Ребёнку такой мир понятен: это большой шумный рынок, только с чудесами.

Дворец халифа — второй полюс. И здесь появляется реальная история: халиф Харун ар-Рашид, правивший в Багдаде в конце восьмого — начале девятого века, стал одним из самых частых персонажей сборника. В сказках он вместе с визирем Джафаром переодевается в простую одежду и ходит по ночному городу, чтобы своими глазами увидеть, как живут люди.

Получается редкая для сказок вещь: рядом с духами и говорящими птицами живёт настоящий правитель настоящего города. Это удобный мостик к разговору об истории — можно показать на карте Багдад, Басру, Каир, Дамаск и объяснить, что через эти города шли морские и караванные пути, а вместе с товарами путешествовали и сказки.

Кстати, именно поэтому в арабских историях так много торговли, дорог и портов. Люди, придумавшие Синдбада, действительно плавали в Индию и к берегам Африки. Об этом хорошо говорить, когда читаете Сказки народов мира для детей: зачем читать японские, арабские и скандинавские истории — видно, как география превращается в фантазию.

Что читать по возрастам

Главный принцип: чем младше ребёнок, тем короче сказка и тем меньше в ней вложенных историй. Полный перевод сборника — чтение для подростков и взрослых, детям нужны пересказы и отдельные сюжеты.

Если ребёнок пугается духов и великанов, начните с сюжетов, где чудеса добрые: помощник из светильника, целебное яблоко, ковёр. Страшные эпизоды всегда можно отложить на год-два — торопиться некуда.

Как играть после чтения

Арабские сказки очень легко продолжить руками и голосом. Они полны предметов, а предмет — лучший повод для игры.

• Карта Синдбада. Нарисуйте море, острова и отмечайте на них, что случилось в каждом плавании: птица, кит, долина алмазов, старик на плечах.
• Базар в коридоре. Разложите на подушках «товары» — крупу, лоскутки, камешки — и торгуйтесь. Ребёнок будет и покупателем, и продавцом.
• Ковёр-самолёт. Обычный коврик, четыре пункта назначения и вопрос: что мы там увидим?
• Разговор с духом. Пусть ребёнок загадает три желания и объяснит каждое. Очень интересно послушать, что окажется на первом месте.
• Своя сказка на ночь. По правилам Шахразады: рассказывать до самого интересного места, а продолжение — завтра.

И ещё один приём, который работает почти всегда. Поставьте ребёнка внутрь истории: не «жил Синдбад», а «жил мальчик по имени…» — и дальше его собственное имя. Внимание меняется мгновенно: слушатель становится участником.

На этом и построен ЧудоСказ. Мы делаем персональные сказки, где главный герой — сам ребёнок: он находит запечатанный кувшин на берегу, торгуется на багдадском базаре, взлетает над дворцом халифа. По тому же принципу можно вернуться и к родному фольклору — почитайте, например, Русские народные сказки для детей: Иван-царевич, жар-птица и Баба-яга и сравните, чем восточный герой отличается от нашего.

Сравнение, кстати, получается любопытное. Иван-царевич чаще идёт спасать, а Синдбад и Аладдин — торговать, искать, зарабатывать. Один держится дороги в тридевятое царство, другой — морского пути и рыночной площади. Дети такие различия замечают быстро и точно.

Частые вопросы

С какого возраста читать «Тысячу и одну ночь»?

Отдельные сказки в детских пересказах подойдут уже с трёх-четырёх лет. Полное собрание в переводе Михаила Салье — чтение для подростков и взрослых: там есть сцены и темы, не предназначенные для детей. Ориентируйтесь на конкретное издание, а не на название сборника.

Не слишком ли жестоки арабские сказки?

Некоторые — да, как и многие народные сказки любого народа. Но детские пересказы обычно оставляют приключенческую часть и убирают месть и казни. Если в тексте всё же попался тяжёлый эпизод, не делайте вид, что его не было: коротко объясните и обсудите, почему герой поступил так.

Правда, что Аладдина не было в арабском сборнике?

Да, в старых арабских рукописях этой сказки нет. Антуан Галлан записал её в 1709 году со слов Ханны Дьяба из Алеппо и включил в свой перевод; то же произошло с историей про Али-Бабу. От этого сказки не перестали быть частью восточной устной традиции — просто попали в книгу иным путём.

Ребёнок боится джиннов. Что делать?

Начните с историй, где дух помогает, а не угрожает, и подчёркивайте, что он подчиняется хозяину предмета. Хорошо работает сказка о рыбаке и ифрите: там страшное существо проигрывает обычному человеку. Можно нарисовать джинна вместе — нарисованное почти всегда становится менее пугающим.